Понедельник, 20.11.2017, 00:22
Приветствую Вас Гость | Регистрация | Вход

Меняй себя из любви

Главная » 2017 » Май » 29 » Дети и родители. Часть 18
09:30
Дети и родители. Часть 18

Стыд являет собой энергию смерти.
Человек, испытывающий стыд и его не высвобождающий, умерщвляет себя. Человек стыдливый и застенчивый наполовину мёртв.
Стыд, если его не высвободить, оборачивается пристыживанием. Пристыживание есть убийство. Пристыживание самого себя есть самоубийство. Пристыживание ближнего есть убийство ближнего. Вместо пристыживания высвободите чувство стыда и вместо умирания начинайте ЖИТЬ.
Гордость и стыд — это две грани единого целого. В ком имеется стыд, тот видит свой стыд в ближнем и принимается ближнего пристыживать, чтобы уменьшить свой стыд. Маленькие дети не пристыживают своих родителей. Зато родители стыдят детей за любую мелочь, недоступную их разумению. Если бы родители понимали, что творят, они бы этого не желали.
Если бы они сознавали, что стыд — это энергия смерти, а пристыживание есть убийство, они бы не убивали своих детей. Родители по неведению воспитывают детей хорошими, послушными, скромными, стыдливыми, не сознавая того, что тем самым они либо губят ребёнка в целом, либо губят его чувства.
Чтобы призвать ребёнка к порядку, его запугивают тем, что окружающим станет известно про его проделки. Более того, чтобы окончательно вытравить в ребёнке интерес к жизни, его запугивают тем, что, дескать, если не послушаешься, я расскажу про тебя всем. Причём даже если ребёнок слушается, позже выясняется, что родитель таки рассказал. Родительская подлость не только погубила чувства ребёнка, но и веру в людей вообще. Хуже того, веру в дорогих людей.
Торжествуя в открытую победу над слабым ребёнком, родители вытравляют в нём всё святое, а потом удивляются — почему вдруг у ребёнка ничего нет святого.
Человек является на свет, чтобы познать земную жизнь. Для познания необходимы яркие впечатления. Яркие чувства позволяют развиваться без особенно больших отклонений от точки равновесия. Это значит, что нервная система, от которой зависят чувства, у человека здоровая.
У хорошего человека нервная система больная, соответственно степени его положительности. Развитие человеческих качеств зависит от развития чувств. Всякое неверное отношение, оно же оценочное суждение, отягощает и повреждает нервы. Особенно головной мозг. Чем больше количество оценочных суждений, тем сильнее стыд и масштабнее смерть чувств.
Оценивание отягощает. Пристыживание убивает.

Слух поражается, когда ребёнка стыдят за то, что он осмеливается слушать разговоры взрослых.
Пристыживание — самое хорошее средство добиться от ребёнка послушания. Чем больше ребёнок боится пристыживания, тем больше ему слышится одно лишь срамное. Ему стыдно оттого, что он это услышал. То, что приходит через уши, ребёнок должен бы вывести наружу через уста, чтобы полученная информация не заблокировала слуховые нервы. Но ребёнок знает, что говорить такое стыдно. Чем больше сказанное ребёнком расценивается как глупость, тем меньше он говорит, покуда не замолкнет насовсем. Ведь звуки, издаваемые глухонемыми, нельзя считать говорением.

В действительности слух нарушается из-за какого угодно пристыживания. Также и когда пристыживают других.
Мы стыдимся того, что считаем постыдным. Чем стыдливее беременная женщина, тем постыдней ей кажутся речи мужа. Воспринимая лексику мужа или мужчин как величайший стыд для себя и будущего ребёнка, она рождает глухонемое дитя. Приобретённая глухота, вызываемая лекарствами и болезнями, имеет принципиально ту же природу: стыд выслушивать постыдное. Если Вам стыдно слушать, что говорят люди, это ещё не повод отключать слух. Когда Вы высвободите стыд, то уже будете безо всякого стыда воспринимать те же слова, что ранее казались постыдными. Вы услышите лишь, что вещи называются своими именами. Вы поймёте, что своим стыдом Вы провоцировали ближнего изъясняться таким образом, чтобы Вам было стыдно. Собеседник же, скорее всего, и не подозревал, что в его лексике или тоне было нечто постыдное. Излишняя интеллигентность, жеманство, оттачивание своей речи до смехотворности являют собой безстыдство, которое губит не только слух. Если человек отчаянно желает доказать своё превосходство, его неминуемо охватывает отчаяние. Если и отчаяние является для него зазорным, он спроваживает обратно в тело рвущийся наружу стыд и может оглохнуть в одночасье.
Уши даны человеку для того, чтобы слушать в первую очередь себя, а затем уже остальных, чтобы сопоставить услышанное с внутренним голосом, идущим от сердца. Поскольку с языка слетает то, что не умещается в сердце, необходимость в речи тем больше, чем человек незначительнее или примитивнее.
Чем чаще ребёнка пристыживают, тем более глухим к голосу своего сердца он становится, ибо начинает вострить уши, чтобы не пропустить приказы и запреты взрослых. Воспитание в ребёнке послушания означает воспитание в нём чувства ответственности. А это означает превращение ребёнка в безчувственную рабочую скотину, в раба, вещь, автомат.
Человек развивается во времени и в пространстве.
Развитие в пространстве происходит при помощи зрительных ощущений.
Кто лишён слуха, тот не развивается во времени. Кто лишен зрения, тот не развивается в пространстве. И без слов ясно, что при отсутствии одного из чувств невозможно развиваться полноценно. Если человек рождается глухим, это значит, что в предыдущей жизни предметом его гордости и позора явилась попытка обогнать время. Умер он от великого стыда, поскольку куда-то по времени опоздал.
Подобное опоздание случается лишь в том случае, если человек желает наперёд прожить жизнь за ближнего или ближних. Ближний, который по той же причине не умеет либо не в силах сделать что-либо для собственного блага, попадает в беду и, возможно, даже умирает. Виня себя в его смерти, человек, случается, умирает от стыда и самобичевания и рождается вновь глухонемым, который теперь уже ни на шаг не отстаёт от своих близких. Он постоянно следит за тем, чтобы с близкими опять чего-нибудь не случилось бы. Он не сознаёт того, что их это может раздражать. Время для него остановилось.
Если человек рождается слепым, это значит, что в предыдущей жизни предметом его гордости была особенная зоркость как в духовном, так и в физическом смысле. Он гордился своим соколиным взором, дававшим особенно большой размах крыльям. Стремясь к совершенству, охватывая взором всё более обширные пространства, он в какой-то момент не учёл того, что на затылке глаз нет.

Назад и в будущее видит «третий глаз», или духовная зоркость, которая проявляется, когда человек не цепляется глазами за цель. Оставшаяся незамеченной какая-то мелочь может обернуться таким страшным позором для человека, кичащегося своей сверхнаблюдательностью, что он умирает, не успев разобраться в сути дела. И уж, конечно, не успев простить себе. Если бы успел, то в следующей жизни не явился бы на свет слепым.
Преувеличение значения внимательности и способности всё подмечать вызывает у человека чувство величайшего стыда из-за оставшегося без внимания пустяка, вслед за чем наступает ухудшение зрения. Например, Вы отчаянно стараетесь удержать в памяти дату рождения кого-то, для кого это чрезвычайно важно, однако забываете в нужное время посмотреть в календарь. На следующий день зрение почему-то становится неясным. Зрение ухудшается из-за испытываемого Вами чувства стыда.

Зрение ухудшается, если ребёнка воспитывают стыдливым, если стыдливость считается добродетелью, целомудрием, благородством, красотой.
Стыдливость разрушает наблюдательность, и человек всё видит как бы приблизительно, в общих чертах. Причём он всегда видит то, чего не было или же было, но не так, как он увидел. Он может поклясться головой, что увидел всё правильно, но
поскольку стыдливость истребляет в первую очередь его духовное внимание, он не улавливает смысла увиденного. Если он рассказывает про увиденное знакомым, те поднимают его на смех и пристыживают. Чувство стыда не позволяет ему понять, что тот, кому он рассказал, ни черта в этом не смыслит, а высмеял его потому, что хотел подчеркнуть своё превосходство, ум, осведомлённость.
Ребёнок, которого воспитали застенчивым, ходит, потупив взор, и краснеет от малейшей безтактности, поскольку всё это касается его лично. Ему стыдно как за себя, так и за других. Окружающих это забавляет, и они над ним подшучивают. Если он старается держать марку и смеётся вместе со всеми, инцидент воспринимается как шутка. Если же ему уже не до смеха, окружающим становится неловко. Позже он ощущает себя непонятным образом виноватым, ибо подсознательно чувствует, что из-за его стеснительности у людей усиливаются угрызения совести. Чем человек серьёзнее по натуре, тем больше он краснеет.

Румянец — верный и видимый для всех признак стыда, поэтому многие люди едва не делаются психически больными из-за своего румянца. Они не смеют появляться в обществе, так как каждая лишняя пара глаз усугубляет застенчивость и без того стеснительного человека. Румянец — беда небольшая, но если румянец исчезает без высвобождения стыда, то последний вследствие своей подавленности оборачивается безстыдством. Это уже опасно. Поэтому от человека с гордым, острым взглядом и усиливающейся бледностью в лице люди стараются поскорее отвести взор. Вспоминая про свой детский румянец, из-за которого пришлось пережить немало неприятных минут, человек может с чувством рассказывать про то, какие у него были в прошлом красивые красные щёки, по сравнению с их нынешним землистым оттенком. У кого землистый цвет лица либо чёрные круги под глазами, тот уж точно отпугивает от себя людей. При высвобождении стыда всё это потихоньку проходит.
Чем сильнее душа терзается от чувства стыда, тем больше человек не желает видеть того, что вынужден лицезреть. Он не желает, чтобы стыд застил глаза, не желает слепнуть из-за стыда. Он желает не видеть ничего постыдного. Поскольку же не видеть видимое постыдное можно только будучи слепым, человек начинает слепнуть. Острое отчаяние из-за того стыда, что приходится видеть глазами, может обернуться полной слепотой. В остальном организм может быть совершенно здоров, чтобы человек смог познать стыд. Не видеть его, а прочувствовать.
У большинства людей зрение утрачивается постепенно и частями. Зрение бывает когда лучше, когда хуже. Если у человека есть чем гордиться, да так, чтобы с гордо поднятой головой глядеть людям торжествующе в глаза, то зрение у него улучшается. Если гордиться нечем, если приходится опускать очи долу, зрение сразу ухудшается. Это приводит к необратимым изменениям, ибо любой орган чувств — не резина, которую можно без конца растягивать то в одну, то в другую сторону.

Зрение всегда связано с состоянием печени. Убийственней всего действует общественное мнение — мнение общества. Печень символизирует государство, то есть общество. Чем сильнее человек боится общественного мнения, тем в большей степени умерщвляется его печень, из-за чего умерщвляется также и зрение. Не имеет значения, находитесь ли Вы на родине или на чужбине, — если Вы страшитесь общественного мнения, у Вас поражается как печень, так и зрение.

Потеря зрения и слуха относительно мало влияет на развитие человека. Значительно больше влияет утрата обоняния и вкусовых ощущений. Утрата осязания же равнозначна смерти.

Обоняние ухудшается, если интерес ребёнка к жизни воспринимается как любопытство, за что его стыдят.
Лишь патологическое любопытство способно увидеть в ближнем то, чего в нём нет или пока ещё нет. Родитель, который навешивает на ребёнка ярлык с его собственной чертой характера, сеет семя, которое впоследствии пожинает.
Утрата обоняния означает, что человек утратил интерес к жизни. Это значит — человек утратил надежду. Он надеется исключительно на других. Причём его надежда опирается на искоренение чужого безстыдства. Для этого необходимо знать о людях как можно больше. Любопытствующего человека интересует лишь истребление зла. Истребляя зло, он истребляет саму жизнь. Чтобы помешать этому, природа уменьшает его обоняние. У кого нюх отсутствует, у того патологическое любопытство расти не может, потому что чем больше у человека нарушено обоняние, тем меньше он суёт нос в чужие дела.
Обоняние означает гораздо больше, чем просто способность воспринимать запахи. Обоняние — это наиболее примитивная форма восприятия, и её противоположным полюсом является восприятие наивысшего уровня развития. Речь идёт о седьмом чувстве, интуиции, восприятии вне сферы чувств, вызывающем безэмоциональные ощущения относительно того, на что надо обратить внимание.
Если человек не воспринимает запахов, у него заблокировано седьмое чувство, и он мерит всё одной меркой. Причём мерилом является его собственная безчувственность.
Дочь любопытной женщины подвержена конкретному заболеванию — эндометриозу. При этом заболевании слизистая оболочка тела матки заносится в самые различные органы и ткани. Во время менструации слизистая выделяет кровь, нередко вызывая невыносимую боль и спайки. Если кто из моих читательниц страдает эндометриозом, им следует справиться о том, как у матери обстоит дело с восприятием запахов. Следует высвободить патологическое любопытство своей матери. Тем самым Вы восстановите собственное обоняние.
Та же картина наблюдается, когда нездоровое женское любопытство свойственно отцу. Причем любопытствующий отец воспринимает детское любопытство с ещё большей неприязнью и, соответственно, наказывает ребёнка с большей строгостью.
Утрата функции обоняния превращает человека в полнейшего материалиста.
Тот, кто обладает собачьим нюхом и чутко реагирует на запахи, желает иметь идеальную, то есть чрезмерно хорошую жизнь. Идеальность, совершенство можно сравнить с еле уловимым ароматом розы, если уж мы заговорили о запахах. Мечтая об идеальном, ожидая идеального, взывая к нему и настаивая на нём, человек незаметно для себя превращает аромат розы в концентрированное розовое масло, которое воняет, точно нечистоты. Ощущая этот запах и не желая прослыть невоспитанным, ближний воздерживается делать человеку критическое замечание насчёт дурного запаха, а также воздерживается морщить нос, из-за чего сам утрачивает восприимчивость к запахам. Когда именно превосходное обоняние становится отвратительным — вопрос времени.
Манерничающий человек относится с брезгливостью ко всему, что имеет животный запах, либо к запаху человеческого тела. Если бы мы задались вопросом, отчего на этот запах сбегаются животные и отчего на этот запах сбегаются люди, то, возможно, перестали бы так сильно брезговать. Перестали бы скрывать естественные запахи, прибегая к обманчивой парфюмерии с тем, чтобы заманить клиента побогаче. Перестали бы вести себя безстыдным образом, одурачивая ближнего и в конце концов оставаясь сами в дураках, оказываясь пешкой в чужой игре, поскольку нос не предупредил.


Вкусовые ощущения утрачиваются, если естественное для ребёнка чувство красоты порицается, провозглашается уродливым, негодным, дикарским, пошлым, безвкусным.
Объявить кого-либо безвкусным способен лишь безвкусный взрослый, у которого нарушены вкусовые ощущения. Кто очерняет другого человека, тот видит в нём собственную нечистоту. Он потребляет нездоровую пищу, именуя её здоровой, но если ближний ест здоровую пищу, он изображает позывы к тошноте. Он навязывает окружающим собственный вкус как в еде, так и в остальном — в манерах, в моде, в оценке и в применении приобретенных художественных навыков разного рода. Вкус — дело тонкое. Кто считает себя безвкусной деревенщиной, тот стесняется раскрыть рот. Если же в кои-то веки раскрыл, так как не сдержался, то после испытывает ещё больший стыд, вынуждающий держать язык за зубами. Чем больше человек оставляет при себе важной информации, тем сильнее нарушается чувствительность языка, и человек даже не ощущает заболевания, возникшего на языке либо в полости рта.
Кто стыдится того, что своим собственным языком изгадил себе жизнь, у того возникает рак языка. Дети являются духовными наставниками своих родителей, а потому с самого рождения обращают внимание родителей на их комплекс неполноценности. Если родители считают себя слишком уж неотёсанными, из-за чего им не удаётся придать ни себе, ни детям, ни дому налёт шарма, не удаётся соответствовать последним веяниям моды, то у ребёнка на языке возникает грибковый налёт, который говорит: «Дорогие родители! Мода украшает тело, но губит Человека. Выбирайте, что для Вас нужнее. Я свой выбор сделал».

Осязание нарушается, если ребёнка пристыживают из-за его потребности трогать всё руками.
Воспитанный взрослый, прививающий ребёнку хорошие манеры, стыдит его, если тот тянет руку, чтобы что-то потрогать, пощупать, изучить. Чем многочисленнее компания взрослых единомышленников, тем больше ребёнка заставляют сидеть в уголке, словно старика, и выслушивать безконечные рассказы пожилых о совершенно недетских вещах. Строгий приказ держать руки при себе ведёт к тому, что ребёнок таки держит их при себе. Чем больше его за это хвалят, тем больше он превращается в неумеху. Тогда его обзывают неумехой и сравнивают со всеми теми, кто охоч до любой работы, и не понимают, что очередная сцена посрамления приближает то время, когда ребёнок навсегда отказывается что-либо делать своими руками. Утрата чувствительности в руках замечается ребёнком, лишь когда руки деревенеют настолько, что пальцами уже ничего не удержишь. Он не замечает того, что всякий раз, когда ему приходится прилюдно, а значит, испытывая стыд, что-то делать руками, одеревенелость возрастает.
Ощупывая руками предметы, ребёнок постигает их смысл и назначение. Почитание жизни как святыни не запрещает относиться с благоговением также и к вещам, лелеять их и ценить.
Ребёнок, который хватает всё, что попадается под руку, — главное, чтобы подержать в руках, не умеет ценить вещи, поскольку он лишён свободы выбора. Называя интересующую ребёнка вещь однозначно хорошей или плохой, родители делают выбор за ребёнка и тем самым лишают его возможности познать жизнь. Оценка оборачивается приказом либо запретом. Потому ребёнок и хватает всё подряд и тут же бросает, так как знает, что этого нельзя.
Если родители убирают от ребёнка всё, что не должно попадаться ему в руки, то у него может быть огромная куча удивительных игрушек, но у него нет свободы выбора, и потому он недоволен. Он и минуты не может усидеть спокойно — всё ищет, что бы ещё заграбастать и тут же порвать, сломать, оторвать, сбросить на пол, испачкать и т. п. Если за ним бегать и ежеминутно одёргивать, это лишь подливает масла в огонь.
Находясь у родителя на руках, он успевает мимоходом ухватиться за некий предмет, обрушить его на голову и разбить на части. В магазине ему подавай всё, что там есть, и он начинает вовсю вопить, если ему что-то не купили. Если же покупают, он теряет к вещи всякий интерес. Его поведение непредсказуемо и вселяет панический ужас, поэтому лучше с ним никуда не ходить. В квартире все вещи убираются наверх, чтобы ребёнок не достал. Чем он становится взрослее, тем больше желает именно того, чего в данный момент нет.
Чем ребёнок младше, тем легче исправить этот просчёт в воспитании. Ещё лучше — предотвратить это сызмальства. Иными словами, как только ребёнок начинает реагировать на окружающий мир и проявлять собственнический инстинкт, необходимо у него спрашивать: «Тебе это нужно?» Проявляя интерес к его потребностям, Вы увидите, что ребёнок задумывается, внимательно изучает вещь и принимает решение, брать ли её в руки или нет. Обычно он её берёт или по крайней мере трогает, потому что это — необходимый опыт. В следующий раз он уже отнесётся к этой вещи спокойно и не потребует её себе. С предоставлением 2—3-летнему ребёнку свободы выбора ребёнок за неделю может измениться до неузнаваемости. Понятно, что от матери это потребует долготерпения.

Тактильная чувствительность (прикосновение) является наиболее жизненно важным ощущением, противоположным полюсом которого является шестое, или внутреннее, чувство.
Она развивается через любой телесный контакт.
Первым человеком, в прикосновении к чьему телу мы нуждаемся и от кого ждём ласки, является мать. Тело матери для ребёнка свято, и он его не стесняется. Если же стесняется сама мать, чувствам ребёнка наносится урон. Мать, которая говорит о том, какая она некрасивая, причиняет ребёнку боль. Для человека материалистического красота является первейшей ценностью. Ум и богатство находятся у красоты в услужении. Поэтому нельзя, чтобы мать говорила при ребёнке о своей непривлекательности и губила чувства ребёнка.
Ребёнок дотрагивается до матери и изучает тело, чтобы сравнить возникшие ощущения с ощущениями при прикосновении к собственному телу. Вызванная материнской стыдливостью неестественность ситуации ведёт к возникновению подсознательного барьера даже тогда, когда ребёнок ещё мал и ничего не понимает. Материнское жеманство и кокетство, пристыживание ребёнка даже в шутку могут испортить отношения с ребёнком. Маленький ребёнок, который не может сам прикасаться к матери, ждёт, чтобы мать прикоснулась к нему. Если мать за весь день не удосуживается приласкать грудного младенца — ласково его поглаживая либо покрывая поцелуями целиком, с головы до пят — его внутреннему чувству наносится урон. Особенно важно не забывать про половые органы, потому что на материальном уровне они выполняют самую главную функцию в жизни человека.
Чувствительность кожи к прикосновению имеет жизненно важное значение. Волнение, испытываемое от нежного прикосновения к телу близкого человека, способно вознести человека на небо. Благодаря чувству любви, возникшему впервые в такие минуты нежности, человек начинает ценить жизнь и своего возлюбленного, ибо без него он не изведал бы любви. Подобное познание любви начинается ещё в грудном возрасте, если мать не стесняется класть голого младенца на своё обнаженное тело, находиться с ним в минуты нежности в постели, в бане, в ванне. Формирующееся подобным образом чувство сохраняется до конца жизни. С годами мать, возможно, сделается придирчивой и ворчливой, и Вы забудете про то, что она вообще когда-либо Вас ласкала, но если Вы хоть к кому-то способны относиться с нежностью и лаской, то знайте — так мать ласкала Вас. Если сразу после рождения Вас с матерью разлучила жизнь либо смерть, и Вы испытываете желание кого-то приласкать, то знайте — это от матери. Что бы мать ни сумела Вам дать, простите её за это.


Чем нежнее прикосновение, тем ярче внутреннее чувство и тем лучше оно развивается.

Когда человек ласкает тело возлюбленного — гладкое, нежное, горячее, упругое, молодое — и преисполняется чувством любви к нему, у него развивается внутреннее чувство. Когда человек ласкает тело возлюбленного — морщинистое, загрубелое, шероховатое, прохладное, немолодое — и преисполняется к нему любовью, у него также развивается внутреннее чувство. И в том, и в другом случае он испытывает любовь, хотя осязание поставляет ему разную информацию. Можно дискутировать на тему, называть ли внутреннее чувство чувством или восприятием, однако важно понять, что оно развивает чувства. Чувство не всегда говорит о любви. Оно может говорить о злобе либо каком угодно ненормальном отношении. Об одном оно говорит наверняка: отношения нужно привести в порядок. Если человек, прикасающийся к ближнему, высвобождает чувство, исходя из которого он оценивает ближнего, то у него изменяется к ближнему отношение, так как отношение к себе у него уже изменилось.

Человек, стесняющийся и стыдящийся своих чувств, истребляет любовь, то есть жизнь.

Если мать стесняется себя, значит, она стесняется физической близости с мужем и с детьми. Отцы также вынуждены стесняться себя, особенно если имеют дело с ребёнком противоположного пола. Если они не стесняются, их сразу начинают подозревать в том, чего нет, но что может иметь место, если принуждать. О людях, оставшихся без ласки, которые неспособны на нежность, у которых в руках ломается всё, даже другой человек, приходится слышать всё чаще и чаще, как и о том, что их учат относиться к ближним со страхом и подозрением. Желая, чтобы ребёнок был нормальным, родители делают всё возможное, однако результат получается обратный. Вместо того, чтобы прислушиваться к собственному сердцу и к словам ребёнка, они слушаются умных людей, которые говорят, что телесный контакт с ребёнком порождает сексуальные фантазии. Если мать пристыживает и отталкивает ребёнка, особенно мальчика, который хочет её поцеловать, то она губит самое важное чувство у ребёнка, при помощи которого познаётся возбуждение и волнение. Прикасаясь к человеку, мы не думаем о том, что развиваем себя. Мы развиваемся, когда испытываем чувства, которые сами в себе возбуждаем. Если нам нужны нежные, сердечные чувства, то нам достаточно проявить к ближнему нежность, и эти чувства возникнут сами собой. А стоит нам захотеть при помощи этих чувств превратить ближнего в свою собственность, как тут же мы почувствуем, что наши чувства им не принимаются. Обидевшись на это, мы отождествляем себя с ближним и принимаемся его обвинять. Вывод: с этой точки зрения мы слепы по отношению к самим себе, глухи, безчувственны, а потому себя не понимаем.
Если остальные чувства мертвы, а внутреннее чувство живо, то жив и человек.
Больной ребёнок на руках у любящей матери чувствует свои чувства к ней и выздоравливает без лекарств. Его кровоснабжение улучшается от одного лишь того, что он ощущает любовь к матери, и знание этого уменьшает в нём чувство вины. От хороших лекарств не бывает ничего хорошего, если мать считает ребёнка слишком большим для того, чтобы прижать его к груди, обнять, погладить и перецеловать все больные места.
Человек с притупившимися от пристыживания чувствами нуждается в особенно сильных эмоциях, чтобы его внутреннее чувство могло развиваться. Ему подавай эротику и извращения, безшабашные выходки и головокружительные трюки. Для него это — благо, ради которого стоит жить. Если ему этого не разрешают, он берёт сам. Если надо - применяет силу. Просто обнять кого-нибудь, прижать к груди и замереть в этой позе он не умеет. Если кто-то говорит про то, сколь важно обнять столько-то раз в течение дня партнёра или супруга, он поднимает того на смех. Он не ощущает такой потребности, поскольку лишён чувств. Не умея обнимать сам, он не желает, чтобы обнимали его. Если ему приходится кого-то обнять, он делает это так, что у человека кости трещат. Будучи с детства лишён ласки, он не нуждается в ней и не ценит её. Он относится к себе и к ближнему как к биомассе. Хочет — пользуется, не хочет — выбрасывает. Он не ведает стыда, он — само безстыдство.
Принято считать, что, обнимая ближнего, лаская и поглаживая его, мы делаем ему хорошо. При недовольстве ближним к нему не хочется прикасаться.
На деле же через прикосновение к ближнему мы познаём собственные чувства. Всякое внутреннее сопротивление против ближнего являет собой сопротивление против своих чувств. Протест против болезненного прикосновения ближнего является изначально протестом против собственной болезненной мысли, возникшей от больно ранящего чувства.
Ребёнок, который имеет недостаточный телесный контакт с матерью и отцом, начинает по мере этого проявлять интерес к собственному телу. Он вынужден вызывать у себя раздражение и сам на него реагировать. Он вынужден себя возбуждать и себя удовлетворять. Ведь иным путём опыта не набраться. В противном случае в будущем он может превратиться в неумеху либо извращенца. Так или иначе его всё равно пристыживают. Ребёнок быстро смекает, что если никто не видит, то никто не пристыживает, и тогда уже не стыдно.
Чем ребёнок честнее и откровеннее, тем больше его стыдят. Его честность и откровенность истребляют. Неудивительно, что каждый второй первоклассник рассуждает по-стариковски, дескать, жизнь лишена всякого смысла. Зачем было рождаться на свет, если куда ни кинь — всё стыдно? Зачем было рождаться, если тебя сразу начинают бить ни за что ни про что. Взрослые только и знают, что говорят о своей правоте, а у самих слова расходятся с делами. Ребёнок не понимает, почему взрослый стыдит его, если стыдно должно быть ему, взрослому. Ведь если стыдно ребёнку, он не бросается стыдить взрослого. Ребёнку хотелось бы поговорить на эту тему, но взрослый не хочет, поскольку боится посрамления.
Чем абсолютнее человеческие страхи, т. е. чем догматичнее представление о жизни, тем больше человек всего стыдится.
Для него одинаково трагично не иметь полового контакта и иметь физический контакт. Такой человек занимается сексом с таким отчаянием, словно исполняет пляску смерти. Всякий раз воспринимается как последний — если не убьёт, то усилит стыд. Человек, который занимается сексом, борясь с чувством стыда, словно со смертью, не заботится о себе. Хорошо, если он заботится по крайней мере о том, чтобы в результате подобного секса не рождались дети. Вскоре он забывает и про эту человеческую грань жизни.
Чем человек считает себя умнее, тем в большей мере его чувства развиваются только благодаря тому, что к ближнему он прикасается только своими половыми органами. Особенно старательно это делают мужчины, так как являются творцами материальной стороны жизни. Посредством секса человек всё более отчаянно пытается доказать себе факт своего же существования.
Человек, который пытается через секс обрести свои чувства, может в совершенстве владеть техникой полового акта. В то же время ему бывает противно, когда к его телу прикасаются. Если это чувство перерастает в неодолимое отвращение, человек отказывается от секса и ощущает себя страшно несчастным. Для оказания помощи человеку, ставшему от стыда безчувственным, сексологией были найдены эрогенные зоны человеческого тела, однако человека, делающегося всё более безчувственным, может однажды охватить ярость, если кто-либо коснётся его эрогенной зоны. Возникает чувство омерзения. Душа тоскует о любви, а тело словно мёртвое.
Если человек, зашедший столь далеко со своим стыдом, испытывает чрезмерную потребность свою сексуальность реализовать, он в своей сексуальной ориентации переключается на мёртвых. Некрофилия — это патологическое сексуальное влечение к мертвым. Мертвец уж точно не будет стыдить человека за его сексуальность, и потому некрофил предпочитает половую связь с покойником. Отчего возникает некрофилия? Она происходит в том случае если родители стыдят сына за его сексуальность столь безмерно, что для него женщины делаются всё равно что мёртвыми. Не понимая причин собственных сексуальных разочарований, родители опошляют секс также и в глазах ребёнка. Процветающее в обществе пошлое отношение к половой жизни усугубляет проблему ещё больше.
Манипулирование детьми посредством пристыживания способно сделать подростка столь стеснительным, что он краснеет всем телом при одной только мысли, что придётся пожать кому-то руку. Не говоря уже о том, чтобы кого-то приголубить, обнять, чмокнуть или поцеловать. Если Вы, будучи ребёнком, считали это столь зазорным, что прямо хоть ложись и помирай, значит, родители основательно поработали над Вами своим пристыживанием. Стыд делает человека настолько застенчивым, что если к нему подходит тот, кого он любит и ждёт, то своим поведением он отталкивает его от себя. Тому кажется, что он общается с мертвецом. Страх делает человека неприветливым, а стыд превращает его в мертвеца, и вряд ли у кого возникнет желание общаться с покойником. От этого влечение может обратиться в ненависть.
Стыд усиливается, если человек стыдится за своего партнёра. Партнёрские отношения бывают разные: семейные, бытовые и сексуальные.
Человек и его тело также являются между собой равноправными партнёрами, нуждающимися друг в друге. Если мы стесняемся собственного тела, то умерщвляем свою чувствительность по отношению к нему. Мы проявляем заботу о других и пренебрегаем собственным телом.
Чем больше человек стесняется собственного тела, тем меньше к нему прикасается. Не говоря уж о том, чтобы прикасаться к нему с любовью. Прикасаться к телу разрешается воде, губке, банному венику, мылу, полотенцу, но не руке. Исключение составляют лицо, шея и, возможно, ещё какой-нибудь участок тела, выставляемый на всеобщее обозрение. Рука пускается в ход, лишь когда возникает болезнь.
Если человек стыдился бы того, что не любит самого себя, то научился бы себя любить. Поскольку же он гордится тем, что любит ближних, и поскольку не ведает, что гордость есть безстыдство, то когда-нибудь его стыд всплывёт наружу.
Измученная чувством стыда женщина желает, чтобы муж любил её зримо и ощутимо. Это значит, что муж должен бы свести на нет стыд жены, но это невозможно. Подавляемый любыми способами стыд всплывает на поверхность при всяком удобном случае, чтобы дать знать о проблеме своего пленения, тогда как женщине при этом кажется, что это она сама является пленницей — пленницей своего мужа. Для женщины это позорно. Принимая потребности мужа за желания, она хочет от них освободиться. Затем желает от них избавиться. Духовное отчаяние, оборачивающееся отчаянием душевным, реализует своё желание на физическом уровне. Вследствие этого женщина лишается груди. Для иной женщины сама мысль об этом настолько постыдна, что она скорее умрёт, чем позволит удалить себе грудь.
Женщина подманивает мужчину, подобно тому, как самка подманивает самца в мире животных. Сама стесняется своих действий, однако их не прекращает. Неудивительно, что женский род именуется безстыжим. Если мужчина, желая приглушить стыд, перед посещением женщины принимает спиртное, для женщины это позор. Так хороший человек берёт на себя позор ближнего, чем убивает себя, — главное, чтобы казаться ещё лучше.
Один человек стесняется одного, другой — другого. Незаметно между людьми вырастает стена смерти. Чем дольше люди ищут друг друга, чтобы обрести душевную близость, тем толще делается стена, которая умерщвляет всё святое. Любовь всё более превращается в смерть, с которой каждый день ведётся как бы последний бой. Никто не догадывается, что лучше было бы высвободить стыд.

Прекрасным средством для развития чувствительности к прикосновению и снятию стыда являются танцы. Кто стесняется танцевать с партнёром на паркете, тот стесняется танцевать с партнёром также и в постели.
Существуют группы, организации, где люди занимаются познанием себя и где при встрече и расставании принято обниматься. Это выручает из беды немало людей, которые поначалу ощущали себя истуканами в чужих объятиях.
Если Вы кого-то обнимаете, знайте, что этот человек ощущает скрытый смысл Вашего объятия. Дружеское, сердечное объятие согревает душу, тогда как собственническое объятие всегда вызывает протест.
Обожествление и порицание, оно же великое посрамление, являют собой две грани единого целого. Сознавая, что двух богов быть не может, современный человек начинает обожествлять работу. Из поколения в поколение работе придаётся всё большее значение, тогда как всё прочее человеческое задвигается на задний план. Труд всё больше становится делом чести и совести, а рождение детей и их подготовка к жизни неизбежно становятся делом всё более постыдным. Даже если такое отношение отрицается, для семьи и детей остаётся всё меньше времени, что доказывает несостоятельность прекрасных фраз, превозносящих значение семьи.

                                Дети и родители. Часть 19

Категория: Педиатрия | Просмотров: 201 | Добавил: ВнеТолпы | Теги: печень, землистый, глухота, обоняние, чёрные круги, слепым, осязание, румянец, слух, глухонемые | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar
RSS

Поиск

Вход на сайт

Категории раздела

Акушерство и гинекология [18]
Венерология [3]
Выделения из тела [12]
Гастроэнтерология [11]
Дерматология и косметология [20]
Животные, насекомые, рыбы и земноводные в нашей жизни [11]
Иммунология и аллергология [6]
Инфекционные болезни [10]
Интимная жизнь [6]
Кардиология [8]
Кровь и Лимфа [10]
Мудрость [7]
Думай! Ищи! Находи! Прощай! Поправляйся!
Неврология [14]
Онкология [13]
О питании, продуктах и растениях [9]
Опорно-двигательный аппарат [18]
Оториноларингология (ЛОР) [9]
Ответы на вопросы на семинарах Л.Виилма [111]
Офтальмология [12]
Педиатрия [66]
Пищеварительный тракт [16]
Пищевые добавки(БАДы) [3]
Люби себя [164]
Проктология [2]
Психиатрия и психотерапия [11]
Пульмонология(заболевания лёгких и дыхательных путей) [11]
Ревматология [1]
Семья (родственники) [8]
Стоматология [11]
Тело - единственный преданный друг [23]
Урология [6]
Эндокринология [7]
ПРИМЕРЫ ВЫСВОБОЖДЕНИЯ СТРЕССОВ [15]
Творчество [14]
Примеры из жизни [90]

Статистика


Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0

Друзья сайта

  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • База знаний uCoz
  • Бесплатный анализ сайта